Она была жирная, густо посыпана луком.
Селедка - прелесть, правда? - отец обратился ко мне.
Селедка как селедка.
Хорошая, - сказал я.
Шура очень хорошо умеет ее разделывать.
Ладно подлизываться, - сказала Шура, подвигая к себе тарелку с супом.
Мы, как по команде, дружно застучали ложками.
Ты писать-то хоть будешь? - спросил отец.
Конечно, - сказал я.
Хоть изредка, - сказал отец.
Раз в неделю, - пообещал я.
Нет, раз в неделю не будешь, - сказал отец.
Надоест. По себе знаю.
Я сам, когда служил в армии, даже во время войны, не очень любил писать письма.
Гак что, если раз в месяц черкнешь пару строк - жив-здоров, - и то будет хорошо.
Мы долго и сосредоточенно ели суп, потом Шура положила нам в эти же тарелки жаркое.
Мы молчали, я несколько раз поднимал глаза, встречался со взглядом отца, и взгляд этот был очень жалостливый.
|
