Там и заработки больше, и работа в тепле.
Вот сидит перед печкой Матвей Шилов.
Он разулся и сушит портянки и думает кто его знает о чем.
Может быть, сочиняет в уме заявление на расчет.
Но такие, как Шилов, уходят редко.
На стройке он уже лет двенадцать.
И он привык, и к нему привыкли.
Я смотрю на часы: стрелки подходят к восьми.
Все в сборе? - спрашиваю у Шилова.
Он медленно поворачивает голову ко мне, потом так же медленно обводит взглядом присутствующих.
Кажись, все.
Кончайте перекур, приступайте к работе.
Щас пойдем, - нехотя отвечает Шилов и начинает наматывать портянки.
Обувшись, встает, топает сначала одной ногой, потом другой и только после этого достает из-за печки молоток, протягивает его Писателю: - Пойди вдарь.
Тот послушно выходит и ударяет.
Вагонный буфер, подвешенный на проволоке к столбу электроосвещения, гудит, как церковный колокол, возвещая начало рабочего дня.
Все постепенно выходят.
Дорогой сыночек! Вот уже две недели от тебя нет никаких известий, и я просто не знаю, что и подумать.
|
