Вижу, - сказал я.
Тогда Толик лег на меня и, затрясшись всем телом, заплакал прерывисто, гулко и хрипло, словно залаял.
Валера, прости меня, - причитал он, и слезы падали мне на рубашку.
Валера, я сволочь, я гад.
Ты слышишь? Гад я, самый последний.
До моего сознания смутно дошла ночная сцена, но это воспоминание не вызвало во мне никаких чувств, никаких мыслей.
Боли не было.
Были только холод, ощущение тяжести.
Слезь с меня, - сказал я Толику.
Слезь с меня, пожалуйста, мне тяжело.
Мне казалось, что как только он слезет, оболочка моя еще больше раздуется и я полечу легко и свободно к теплому солнцу, которое скоро взойдет.
Валера, я - гад! - выкрикнул Толик.
Ты слышишь, я - гад! Ты понял меня? - Понял, - сказал я, - только, пожалуйста, слезь.
Всхлипывая и размазывая рукавом слезы, Толик сполз и поднялся на ноги.
|
